logo

Основан в 1958 году


Поиск


 ВЛАСОВА О. М.

«Кальвария» Кирьянова

Деревянная храмовая скульптура – одно из самых значительных художественных явлений в искусстве Древней Руси. В нем выразились целостность, монументализм и величие древнерусского храма

 

 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
Херувим
Хохловка. Преображенская церковь из с. Янидор. XVIII век


Пермская художественная галерея хранит одно из лучших в стране собраний поздней храмовой пластики XVII – начала XX века, которое формировалось на протяжении 85-летней истории галереи. Произведения деревянной скульптуры когда-то входили в художественные ансамбли церквей и часовен, занимая в них видное и почетное место. Сегодня в галерее собрано 370 уникальных памятников, в которых отразились черты любимого народом искусства – искренность, человечность, высокая одухотворенность и профессиональное мастерство. Масштабности и разнообразию форм пермской пластики отвечает ее высокий образный строй. Можно твердо сказать, что наиболее ценное в культовой пермской скульптуре – одухотворенные образы Человека.
 
Особой ценностью коллекции является более или менее полное сохранение скульптурных комплексов, которые сегодня восстановить практически невозможно. Наиболее яркие и значимые комплексы происходят из Богоявленской церкви с. Нижнечусовские Городки Чусовского района (1742), из церкви Рождества Богоматери с. Усть- Боровское Соликамского района (1756), из Троицкой церкви пос. Пашия Горнозаводского района (1794), из Троицкой церкви пос. Юго-Камск Пермского района (1834), из Знаменской церкви с. Шакшер Чердынского района (1835)1.
 
Самый поздний из таких комплексов – пластический ансамбль, созданный для часовни д. Габово Карагайского района Никоном Максимовичем Кирьяновым (†1906), который «по статусу» был обыкновенным крестьянином. Но известно, что Н.М. Кирьянов был хорошо знаком с резчиком Назаром Терентьевичем Филимоновым (1846–1886), который, очевидно, и научил Кирьянова основным приемам работы по дереву. В коллекции галереи сохранилась одна голова херувима, приписываемая Н.Т. Филимонову, которая вырезана, однако, грубее, чем многочисленные ангелы работы Кирьянова. Как рассказала при встрече с автором этого текста правнучка Кирьянова А.М. Королева, деревня Габово Карагайского района, прекратившая свое существование перед самой войной, состояла всего из восьми дворов. Жители ее ходили в церковь с. Зюкайка, за 10 километров. Никон Максимович решил облегчить их жизнь и украсить ее. Собрав средства и силы, возвел две часовни, большую и маленькую. В большой расставил 500 деревянных скульптур, в маленькой – иконы. Часовни располагались в липовом саду, скульптуры тоже вырезались из липы.
 
Описание ансамбля сохранилось в книге Н.Н. Серебренникова, изданной в 1928 году. Напротив входа в часовню помещался Страстной ангельский чин, за ним – «резной крест-распятие, осыпанный маленькими летающими ангелочками»2... На потолке и стенах также располагалось множество херувимов. Сонм бесплотных небесных сил окружал попавшего в часовню христианина, словно сразу очутившегося в раю. Этому ощущению способствовали цветные стекла в окнах часовни, из которых лился радужный свет, а еще – многочисленные бумажные цветы и стеклянные бусы, гирляндами свисавшие с потолка…
 
Главные компоненты ансамбля – распятие, Страстной ангельский чин, голова херувима – находятся сейчас в фондах Пермской галереи.
 
 
 
Фигура сидящего  ангела

В центре композиции Страстного ангельского чина помещалось единственное изображение сидящего ангела. Н.Н. Серебренников рассматривал его как своеобраз-ную замену скульптуры Христа в темнице, официально запрещенной и все-таки глубоко почитаемой. Действительно, сидит и жестикулирует ангел, двуперстно благословляя мир и поднимая раскрытую Библию, как Спас на престоле, то есть как Христос на Страшном суде. Однако, по известным изводам, Христос в образе ангела изображался только как Ангел Великого Совета, до своего земного пришествия. Совмещая две иконографические традиции, Кирьянов, очевидно, и не подозревал, насколько глубокое и своеобразное истолкование получает в данном случае тема Второго пришествия, Страшного суда и тысячелетнего Божьего Царства.
 
Исходя из того, что Никон Кирьянов построил в своей деревне две часовни, расположенные в липовом саду и имеющие разное назначение и разное наполнение (одна построена для икон, другая – для скульптур), можно сделать следующее предположение. Когда Н.Н. Соболев создавал свой глобальный труд о русской народной резьбе по дереву, он отмечал, что комплексы храмовой пластики имели на Руси огромное смысловое значение. Так, Воскресенский собор Московского Кремля – это не просто храм, а целый храм-город, не столько модель храма Гроба Господня в Иерусалиме, сколько модель развернутого «пространства Спасения»3. «В Голгофе Кремлевского дворца, – пишет Н.Н. Соболев, – ясно видно влияние тех западных кальварий, которые… не могли не произвести сильного впечатления на участвовавшего в польском походе 1654–1656 годов царя Алексея Михайловича, пожелавшего иметь при своей дворцовой церкви нечто подобное виденным им зарубежным кальвариям»4. К началу похода царя Алексея Михайловича в Литве было начато строительство нескольких кальварий5. У католиков с XV века так называются часовни, построенные на холмах, за чертой города, в каждой из которых установлена скульптурная композиция на сюжеты Страстей Господних.
 
Паломничество в кальварию приравнивается к паломничеству, совершенному в Иерусалим, и как бы повторяет Страстной путь Христа. Топография, топонимика и сооружения христианской Палестины могут воспроизводиться в любом географическом месте. Кальварии обычно занимают большие территории, подобные по рельефу Палестине – с холмами, оврагами, небольшими речками и пр. Но место для кальварий, как правило, выбирают «намоленное», не нарушая традиций поклонения, существовавших здесь ранее. В этом проявляются особенности народного восприятия Страстей Господних6.
 
 
Страстной ангельский чин (левая часть)
 
Итак, кальварии моделируют Крестный, Страстной путь Христа на новой территории. Они могут иметь разное количество «станций» – от двух до 42. Но важно не количество, а приближение святынь Иерусалима к народу, который не может совершить паломничество в Палестину.
 
Создание своей святыни, переносящей сакральную топографию центра христианского мира на Русь, – одна из важнейших задач позднего русского православия. Такой задаче служили постройки Новоиерусалимского монастыря7, построенные в конце XVII века в новом европеизированном духе. Из более поздних памятников следует упомянуть загадочный «Крест купца Шумаева», феноменальное сооружение, где распятие с предстоящими сопровождается массой сюжетов, причем их хронология охватывает огромный период от начальных времен Ветхого завета до Апокалипсиса8. По мнению С.Л. Яворской, «Крест купца Шумаева» – грандиозный пластический ансамбль, который отражает идею строительства первой русской кальварии царя Алексея Михайловича9.
 
Возможно, и Н.М. Кирьянов, используя какой-то неизвестный источник, в пермской деревне Габово под Карагаем также создал своего рода кальварию, заложив две станции на «пути Спасения». Иерусалимское шествие к главной святыне христианского мира – храму Гроба Господня – стало прообразом литургического и паломнического шествия к новой, местной святыне. Не случайно также, что земное воплощение Небесного Иерусалима, некое «пространство Спасения», Кирьянов создал для своих земляков на рубеже XIX–XX веков – ведь к 1900 году весь православный народ ожидал Второго пришествия Христа, Страшного суда и конца света.
 
 
 
Распятие в херувимах
 
Произведениям Н.М. Кирьянова в полной мере присуще неповторимое обаяние примитива. Причем это именно тот вариант, где барочный примитив явно смыкается с культурой лубка. Образ Царства Небесного Кирьянов создавал, опираясь на художественные традиции XVII века, «законсервированные» в народном искусстве. Эти однотипные ангелы с пухлыми щеками и длинными буклями словно сходят с лубков, в ином материале воссоздавая их игровой поэтический мир. Сохраняя особенности фольклора, они лишены индивидуальных особенностей. Ангелы Кирьянова объединены одинаково абстрагированным эмоциональным началом, кукольной неподвижностью и безмятежностью выражений. Наивное волшебство «небесного видения» воплощается и в колористической гамме ансамбля, сочетающей нежные розовые, желтые, зеленые, голубые цвета. Эти холодноватые, предельно размытые краски, принятые в искусстве барокко, в понимании народного мастера, очевидно, более всего соответствовали картине небесного бытия. По выражению В.Н. Прокофьева, здесь явно воплощается «романтико-идиллический» вариант примитива10.
 
«Сказание» о Царстве Небесном создается Кирьяновым с той щедростью и открытостью, какие были присущи наивной культуре. Но и серьезность, медитативность, «сакральная плотность» искусства Н.М. Кирьянова также не подлежит никакому сомнению. В эмоциональном настрое молитвенной сосредоточенности, во внутренней напряженности моленного образа11 чувствуется глубокое переживание катаклизмов «рубежного» времени.
 
Таким образом, «кальвария», построенная пермским резчиком Никоном Максимовичем Кирьяновым в преддверии грозного XX века, создала наивный, но высоко одухотворенный и притягательный для современников образ «спасения» – образ Небесного Иерусалима.
 
 
1. К фрагментам храмовых комплексов относятся также памятники из сел Искор, Коса,
 Лимеж, Редикор, Сирино, Ужгинское Чердынского района, из с. Орел Усольского района, 
из с. Шерья Нытвенского района, из с. Торговищи Суксунского района, из с. Ильинское, а также из городов Пермь, Чердынь, Усолье.
2. Серебренников Н.Н. Пермская деревянная скульптура. Пермь, 1928. С. 24.
3. Соболев Н.Н. Русская народная резьба по дереву. М., 2000. С. 396.
4. Там же. С. 388–389.
5. Calvariae locus (лат.) – место черепов, или лобное место (Евангелие от Луки, 24:33).
6. Щедрина К.А. О некоторых особенностях 
иконографии горы Голгофы в изображениях Креста и Распятия / Иерусалим в русской 
 культуре. Сб. статей. М., 1994. С. 279.
7. Зеленская Г.М. Святыни Нового Иерусалима.
 М., 2002. С. 8 и след.
8. Романов Г.А. Крест резной. Московский Сретенский монастырь. М., 1992. 
9. Яворская С..Л. Загадка «Креста купца Шумаева; Крест купца Шумаева. Замысел и заказчик. 
Мир музея, 2002. №№ 3, 4.
10. Прокофьев В.Н. О трех уровнях художественной культуры Нового и Новейшего времени. Примитив и его место в художественной 
культуре Нового и Новейшего времени. 
 М., 1983. С. 25–35.
11. Тарасов О.Ю. Икона и благочестие. Очерки иконного дела в императорской России. 
М., 1995. С. 357 и след.
 

C других сайтов

razgovor.gif

Фотоотчет

korovon.jpg





Авторские права

© 2009 Союз художников России.
Все права защищены. Перепечатка материалов возможна только с разре-
шения Союза художников России и редакции журнала Художник

untitled-1.jpg

© ВТОО «СХР», 2008   © Дизайн «Арт-Фактор», 2009-2012    Яндекс цитирования  Rambler's Top100